Майский отчет.
May. 16th, 2003 10:25 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
iliichМесяц Май. Вот он только перевалил за середину, а уже можно сказать, что получился он …. нээээ…насыщенным. Будто потусторонний мой куратор, очухавшись от многомесячного запоя, дрожащей рукой сыпет без разбора все. Все, что недосыпал, зараза, в прошлые месяцы. Все в этот месяц Май.
И у меня уже пропало чувство катастрофы, чувство постоянного обвала. Я даже с садомазохистким интересом жду – «Что – то еще? И это все? Фи, господа, как это банально…»
Все это изобилие нельзя передать словами. Может только чем-то бездушным, неодушевленным.
Ну вот, например, за последние две недели я написал туеву хучу расписок, заявлений, отказов… «Я, имярек, обязуюсь …», «…до стертого числа…», « …в случае летального исхода…», «…вернуть…», «…претензий не иметь и от судебного разбирательства отказаться…», «…об ответственности предупрежден…» … Дата. Роспись. «Что вы, молодой человек, какая кровь? Мы используем чернила.»
Или вот например спальные места. Хо! «Спальные места». Одно перечисление их способно создать поэму J.
Я спал на жестком столе (длань божья, как грили наши предки).
На шикарном кожаном кресле. На двух креслах поскромнее. На тюфяках и топчанах различной степени трескучести. На трех стульях. Шести табуретках.
На матрасах, по которым можно отслеживать историю потери девственности с допетровских времен и на девственно чистой лодке.
На тесном диване. На прожженном до основания диване. На невозможно скрипучем диване. Просто удобном диване.
В ванне с горячей водой. А еще был диван – постоянно проваливался, собака, в неподходящее время. На натуральном, теплом, но пыльном ковре. И на теркообразном паласе.
На панцирной, мягкой как в детстве у бабушки, кровати. На кровати со стеклянными банками вместо ножек. На банальной узкой, пенальной кровати. Ну и как, наверное, компенсация, - на странном подобии аэродрома. Это жуткое сооружение размера три на три и высотой почему-то до пояса (хотя ежели, к примеру, подумать, то вполне понятно почему J) имеет один недостаток, - ночью трудно и долго искать выход.
И все это за две недели.
Интересно, это когда-нибудь кончится? И поскорее бы, а…
И у меня уже пропало чувство катастрофы, чувство постоянного обвала. Я даже с садомазохистким интересом жду – «Что – то еще? И это все? Фи, господа, как это банально…»
Все это изобилие нельзя передать словами. Может только чем-то бездушным, неодушевленным.
Ну вот, например, за последние две недели я написал туеву хучу расписок, заявлений, отказов… «Я, имярек, обязуюсь …», «…до стертого числа…», « …в случае летального исхода…», «…вернуть…», «…претензий не иметь и от судебного разбирательства отказаться…», «…об ответственности предупрежден…» … Дата. Роспись. «Что вы, молодой человек, какая кровь? Мы используем чернила.»
Или вот например спальные места. Хо! «Спальные места». Одно перечисление их способно создать поэму J.
Я спал на жестком столе (длань божья, как грили наши предки).
На шикарном кожаном кресле. На двух креслах поскромнее. На тюфяках и топчанах различной степени трескучести. На трех стульях. Шести табуретках.
На матрасах, по которым можно отслеживать историю потери девственности с допетровских времен и на девственно чистой лодке.
На тесном диване. На прожженном до основания диване. На невозможно скрипучем диване. Просто удобном диване.
В ванне с горячей водой. А еще был диван – постоянно проваливался, собака, в неподходящее время. На натуральном, теплом, но пыльном ковре. И на теркообразном паласе.
На панцирной, мягкой как в детстве у бабушки, кровати. На кровати со стеклянными банками вместо ножек. На банальной узкой, пенальной кровати. Ну и как, наверное, компенсация, - на странном подобии аэродрома. Это жуткое сооружение размера три на три и высотой почему-то до пояса (хотя ежели, к примеру, подумать, то вполне понятно почему J) имеет один недостаток, - ночью трудно и долго искать выход.
И все это за две недели.
Интересно, это когда-нибудь кончится? И поскорее бы, а…
